Читать онлайн"Травень-остров" автора Семенов Алексей - - Страница 136

В истошном крике зародится новая идея, Ознаменующаеся средь иных измышлений словно королева, Когда все иные доводы силы оставят, Она таинственным блеском в темноте воссияет Предвещаемый крах текущей эпохи ознаменует колокола звон О коем в будущем расскажет нам полный откровений, таинственный сон Трона ледяного слезами во времени навечно застыв, Солнца нового лучами от глаз чужих его наследие укрыв Свершенным ранее делам облик новый придавая, Жизни без разочарований ход в мир наш посылая Грацией небывалой будущее благословляя, Из пепла фениксу подобно взор пророческий возрождая, Извечным ходом времени вновь цикл нам знакомый действо небывалое свершил Иным шансом на великие деяния в новой эпохе меня он благословил. Сказание о монолите грозном , что четыре имени имел В потемневших небесах звезду сияющую отыскивая взором, Искал я знак, что мне укажет тайный путь, скрывающийся за судьбы покровом, И был я предупреждён о повсеместно излагаемой человеком лжи, Шёпотом едва уловимым, нежданно изъявившимся в ночной тиши. И осознание того, что ты подобен на марионетку в цепких лапах бытия, Глубоко ранит и покидает в тягостных думах на земле тебя Ничего не осталось в тех местах, что род человека посетил, Каждое из них он тёмными деянями к угасанию ежечасному приговорил, Хладной монолит в тех измышлениях мои слёзы впитал, Жизни исток для себя он в них изобрал. Он четыре проклятых имени имел, Откровенность, боль, подстыдство и печаль, чьих ликов никто из живущих никогда не зрел, На душе и во плоти моей они высечены были, Когда как выть в ночи волки позабыли За гранью того, что мои очи могут увидать, Мириады образов трагичных из небытия в нём способен был я созерцать, Отчаянно вожделев отыскать на его лике эссенцию первозданной мирской чистоты, Измышлений таинственных достигая разумной черты. Но был я в том пути разочарован и надежда на его искренность покинула меня, Узрел я лишь эгоистичные мотивы, что поглотить искателя желали навсегда, Даруя ему вконец усилий всех образ исгнивающий, Плотоядным червям в недрах проклятых земель бренное тело возлагающим. Невосполнимое, и в тот же час нерушимое бремя, Сольётся с невыносимой болью, образуя собою мёртвое семя, Из коего древо взрастёт, что рукой человека никогда тронуто не будет, И о природе которого никто уже и никогда не позабудет.

Мои нежданные порывы...

Она молчит, но нужно ей Всё то же, что душе твоей. Здесь выдающийся философ вместе с поэтом и эссеистом Зинаидой Миркиной ежемесячно вступал с лекциями. Сейчас летняя Зинаида Александровна выступала одна; после — говорили гости. Особенно запомнилось мне выступление поэта Андрея Таврова; он сказал, что благодаря Григорию Соломоновичу понял: Несколько слов сказал и я.

Было много цветов… Меня многие спрашивают:

Боль была нестерпимой, и страх все усиливался. И, когда очередной порыв ветра с бешеной силой ударил ее о землю, она . Ты привыкла на мир смотреть сквозь очки серые со стеклами закопченными. Любовь.

В ответ Зорко, плавно отведя руку с копьем, с силой метнул железную рогатину на ясеневом древке в колдуна. Тот, не ожидая такой прыти и стойкости от противника, только и успел поднять на дыбки коня. Копье вошло глубоко и плотно застряло в угольно-черном теле. Зорко всегда было жаль, если в битве падал конь, но теперь вместо горестного ржания раздался над равниной и холмами вой, точно тысяча волков взвыла разом. Один звук этого воя, услышь его одинокий путник где-нибудь среди холмов или в лесу, мог бы лишить его навеки рассудка — столько ужаса, злобы и ярости было в нем.

Но Зорко видел все, и видел причину этого воя, и не устрашился. Тот, кто был конем, на глазах у него обернулся чудищем с волчьей пастью и змеиной головой, стоящим на четырех чешуйчатых лапах, как у исполинской ящерицы. Чудище похоже было на змея, что венчал собой носы сегванских ладей, но змей сегванский жаждал бури и битвы, а чудище под колдуном рвалось убивать. Копье Зорко ударило коню-змею прямо посредине груди, чуть ближе к брюху, и чудище выло и корчилось, вздувая крутые бока, и тело его ходило ходуном как от лихорадки-трясеи.

Наконец оно взвыло последний раз, вздохнуло… и опало черным облаком дыма. Дым заклубился, заколыхался под едва заметным ветром и улетел к равнине, оставив на земле лишь горсть черного пепла. Древко ясеневое истлело вместе с чудищем, и лишь железный наконечник, раскаленный докрасна, будто только из горнила, шипел, остывая, во влажной траве. И тут же порыв ветра с холмов, холодный и яростный, пригнул траву на равнине к земле, и столь был он резок, что факелы у многих из Феана На Фаин потухли.

Но Брессах Ог Ферт выдержал порыв ветра и, выставив вперед левую руку, раскрыл ладонь.

Крепко спит равнина, Мои шаги не оборвут тот сон. Мы встретимся у озера, чьи воды Вдыхают в сердце нежности пары, Мы в танце счастья ощутим свободу, И нас в одно сольет любви порыв. Дорогой в храм любви давно забытой Уходим мы, желаньям покорясь, И тканью блеска лунного покрыты, Мы примем этот дар в блаженства час. Мольбы и тихий шепот тел небесных Не помешает радости земной, Поблекли краски жизни рамок тесных, Застыло время в вечности одной, Глаза закрыты, но сквозь них мы видим, Сердца застыли, чтобы вечно жить, Сомкнутся губы, все теперь забыто, Крик ворона и лунный блеск размыт.

Но ветер крепчает, но ветер безумный крепчает, И с голых Белые крылья ветер оближет. Даже бескрылых Мешает в жалость боль и страх. Порывом ветра вдоль домов. Ночные листья Сквозь воротца — в царский дворик.

Поздним вечером Виолетта неожиданно вспомнила, что забыла на работе сумку и мобильный телефон. Поэтому, она пулей вылетела из подъезда своего дома и побежала по направлению к зданию, вырисовывающемуся неподалеку среди пышной зелени каштанов. Благо, что работа находилась рядом с ее домом. Запыхавшись, она распахнула дверь офиса и облегченно перевела дух: Как это ни странно, в офисе царила суматоха. Сослуживцы сновали от стола к столу, обслуживая посетителей.

Стоял гул голосов, шорох бумаг и документов, скрип и гудение компьютеров. Виолетта окинула взглядом небольшое помещение офиса, отыскивая глазами свою сумку. Удивительно, но та стояла на самом видном месте и Виолетта удивилась, как ее никто не присвоил?

Анемофобия – страх ветра

Он не спит, он не ест Он твердит как в бреду: Плавно качается гроб на волнах Бедолагу спасет, тот поведает страх Белый дьявол весь в шрамах С гарпуном на спине Но свободен как прежде он в черной воде Кинет кости моряк, черный словно смола И предскажет всем смерть- А команда смеется и готова к борьбе Но не будет охоты, Дик всплывает уже Плавно качается гроб на волнах Бедолагу спасет, тот поведает страх Белый дьявол весь в шрамах С гарпуном на спине Но свободен как прежде он в черной воде Ворон Время мерно течет над вершинами, Убегая в заоблачный дым.

Над могилой моей не кружи!

и вою от страха, от боли, от звериного желания схватить, удержать, вырвать. Нет, это был даже не порыв ветра, а стена, упругая воздушная стена.

,Путешествия , Отчет Пишет , Бескрайние просторы тундр и Карского моря оставались где-то внизу. А до этого была борьба, падение и травма, тяжкое осознание, что нужно возвращаться, спасательная партия наших друзей ненцев Стаса и Славы, неутешительный диагноз, и долгое ожидание погоды и того самого вертолёта, что сейчас уносил нас домой. Баулы и рюкзаки постепенно перекочёвывают в вагон, обретая своё место. Ехать пару дней, а душа уже там, среди тундр, снега и ветра.

Вне суеты, где всё просто и сложно одновременно. За окнами плавно менялся ландшафт. Деревья уменьшались, снег прибывал, прибывало и настроение. Долго ли, коротко ли, доехали до Ямала. Время от времени прилипали к окну озирая бескрайнюю ямальскую тундру, проплывавшую за бортом вагона. Тренировались, чтобы быть в форме Поезд встал посреди тундры, вечер, метель, одинокий фонарь, вобщем то всё, как у классика.

До нашей станции еще можно сказать, вечность, целых тридцать минут, снаряга ровным слоем раскидана по вагону. В палтаке уютно, шумит примус.

Я шёл во тьме сквозь страх и боль

Что-то было не так. Во тьме кельи для медитаций он открыл глаза и прислушался. Тени кельи словно сгустились, стали почти липкими. От давления болели уши, а голова была тяжёлой. Айнон встал с молитвенного коврика и прошёл к узкой деревянной двери кельи, поднял холодный металлический запор и распахнул её. Снаружи аспидную тьму нарушали лишь две восковые свечи, горевшие на квадратной глыбе алтаря.

Она стала сбиваться с пути, и вдруг шальной порыв ветра подхватил ее и швырнул с силой Ее терзали страх, боль в боку, снова начались схватки.

Анемофобия — страх ветра Причем страдающий этим видом фобии не всегда может объяснить, чем она могла быть вызвана. На нервной системе и психике человека этот навязчивый страх может отражаться в ограничении его повседневной деятельности, вплоть до полной нетрудоспособности, однако, большинство тех, кто испытывает этот страх, рано или поздно к нему привыкают и считают это обычным положением дел. Как проявляется страх ветра? Те, кто страдает анемофобией, могут испытывать волнение от малейшего сквозняка, дуновения ветра, сушилки для рук в общественном туалете, использования фена, да и вообще всех явлений, так или иначе связанных с ветром.

Комфортнее всего такие люди ощущают себя в закрытых помещениях, где нет ни одной щели, а, значит, нет и источника боязни. Но стоит выйти на улицу или долго простоять на остановке в ожидании автобуса, настроение сразу же падает, появляются лишь мысли о том, как поскорее сесть в автобус и доехать до дома. Добравшись до своего жилища, человек снова чувствует себя спокойно, к нему возвращается хорошее настроение.

Боль, болезнь, смерть и их преодоление в стихах Миркиной

Прислушайся к вьюге, сквозь десны процеженной, Прислушайся к голой побежке бесснежья. Разбиться им не обо что, и заносы Чугунною цепью проносятся понизу Полями, по чересполосице, в поезде, По воздуху, по снегу, в отзывах ветра, Сквозь сосны, сквозь дыры заборов безгвоздых, Сквозь доски, сквозь десны безносых трущоб. Полями, по воздуху, сквозь околесицу, Приснившуюся небесному постнику.

СТРАХ. Ничего-то вы, доченьки мои, не знаете о былой женской доле, Вдруг порыв ветра сильно ударил в окно. . Не ощущая боли в окровавленных руках, Унсиной наконец развела костер. затрещала колючка, пышно пламенея в красноватом отсвете пламени, сквозь клочья колыхающегося на ветру.

Где были вы, когда беда и горе Попрали всё на родины просторе, Когда сброд пировать под вражьим стягом Сел, гниль души теша зловонной брагой. Клеймо раба прожечь на грязных лицах, Горячей кровью вдоволь насладиться, Вгрызаясь в плоть, срывая маски фальши, За валькнутом штормов держать путь дальше. Убить, распять ничтожество и мерзость, Сомнения, что горло, волей резать, Тщедушию и спеси приговором В душе Вотан и в сердце моём Донар.

Насилья хмель пьянит свободы птицу, Здесь нет рассвета в каменной темнице, На зов войны копьё взлетает в небо, Отцу побед мечи возносят требу. Где, тошнотворный смерд, взывал ты к богу, Ты там все идеалы сам и продал За зрелища и хлеб воров, торговцев, За вкрадчивую лживость инородцев. Где были вы, когда беда и горе Топили род богов в кровавом море, За грязь и трусость, подлость в блеске злата Слепа и неминуема расплата.

Глава 1. Сквозь страх и боль иди за мной Автор: Ксения Белова

Я шла одна, сама с собой Печаль и радость разделяя. Нёс мысли вдаль морской прибой, Забыть о скуке заставляя. Под крики чаек солнца жар Оставил сцену для прохлады. На сердце пеплом стал пожар, - Порывы ветра виноваты. Я не хотела ветром быть, Твоей судьбы едва коснувшись, И клялся ты всегда любить, В порыв случайный окунувшись. Ты обещал мне вечный рай, Твердил, что лишь вдвоём мы живы.

Полагая, что от опиума боли утихнут, я согласился выпить несколько капель . Порой сквозь снежную завесу чуть-чуть виднелись силуэты ближайших деревьев, но только на мгновение. Новый порыв ветра, и туманная картина пропадала. Мы забились в свои палатки и в страхе притихли.

Боль, болезнь, смерть и их преодОление в стихах Миркиной"Представляю вашему вниманию и обсуждению эту нелегкую тему, в надежде, что мужественная духовная поэзия летней женщины, поможет кому-то из вас преодолеть жизненные невзгоды и испытания и зачерпнуть пригоршню из того океана Духа, которому всей душой распахнута Зинаида Александровна Миркина. Эту тематическую подборку из разных ее сборников начну с последнего -"Чистая страница" - недавно размещенного в сети.

Ни до, ни после я не встречал такого интенсивного, одержимого, обильного творческого процесса. Сегодня, когда много пишут мастеровитых, интеллектуальных, филологичных текстов, Зинаида Миркина может кое-кому показаться анахронизмом: Стихи для нее — не литература в общепринятом смысле слова. Ее как будто нету. Поэт понимает, что говорит о невыразимом — именно в нем заключена поэзия; в конце концов поэт обращается к Богу.

Стихотворения [2/5]

Если бы видеть Судьбою спряденную нить, Знать, что паденья со взлетами значить могли бы! Ветра порыв может мира судьбу изменить. Сдвинув песчинку — а следом обрушатся глыбы. И кто поймет ее, кто оправдает? Лишь ветер, чей порыв судьбу меняет.

Порывы ветра достигают км/ч, «Мэтью» стал самым мощным штормом в регионе со времен урагана «Феликса» в году.

Возможно, стоит все таки начать с газетной рецензии на эту ее книгу. Ни до, ни после я не встречал такого интенсивного, одержимого, обильного творческого процесса. Сегодня, когда много пишут мастеровитых, интеллектуальных, филологичных текстов, Зинаида Миркина может кое-кому показаться анахронизмом: Стихи для нее — не литература в общепринятом смысле слова. Ее как будто нету. Поэт понимает, что говорит о невыразимом — именно в нем заключена поэзия; в конце концов поэт обращается к Богу.

Слова живые канут в тишь, В которой ты всегда горишь, И через все, внутри всего — Горенье сердца моего. Каждое дерево — это событие, каждый листочек — явление. У Миркиной нет системы сложных образов, нет туманных ассоциаций. Строго организованный ритмически, стих ее вполне соответствует тому глубинному чувству, которым поэт живет.

Протяжное пение гласных словно стремится к полной тишине.

Melankoli - Ветер (w/ Lyrics & Translation)